Почему в россии нет справедливости

Почему в россии нет справедливости

«Лекарство от несправедливости»

Опубликованная в начале апреля информация НИИ статистики Росстата о том, что 75% наемных работников в России находятся "у черты бедности", породила довольно оживленный отклик в СМИ. Напомним: по данным завсектором статистики труда, занятости и рынка рабочей силы НИИ Любови Уманец, примерно 10,7% работников в стране живут в нищете, еще 27,5% — в бедности, 37% несколько приподняты над бедностью, но до среднего класса не дотягивают.

Тема вызвала больший интерес у либеральных журналистов, нежели у государственников, и понятно почему. Для первых растущее неравенство — доказательство неэффективности государства. Для вторых же — рискованная тема: в государственнических СМИ существует концепция, согласно которой сегодняшняя Россия в социальном смысле практически преемница РСФСР, а восстановлению советских гарантий населению мешает главным образом нечто, обобщенно именуемое "наследием 90-х".

Понятно, что именно эту концепцию эффективно критикуют оппозиционные СМИ. К росту числа "работающих бедных" и некоторому сокращению среднего класса (с 15,5% в 2013 году до 12,7% в 2016-м) они прибавляют сокращение числа медучреждений и бесплатных услуг в них, сокращение числа учебных заведений и бюджетных мест. На выходе получается картина, не слишком напоминающая государство благосостояния.

Есть, правда, нюанс. Основной пафос либеральной критики в том, что в странах передовых, во-первых, процент работающих бедняков ниже. Во-вторых, это по большей части люди неквалифицированные: людей с образованием среди них жалкие проценты, в то время как у нас корпус бедняков включает работников образования (87%) и здравоохранения (85%). И в-третьих, "у них" при росте числа работающих бедняков этот рост развивается на фоне сохраняющихся социальных гарантий, а у нас — на фоне их таяния.

Иными словами, у критиков речь идет не о том, как сшить социальную пропасть или победить растущее неравенство, а о том, какие механизмы используются в передовых странах, чтобы это неравенство "обезболить".

И вот на этом месте начинается самое интересное. Потому что бедность критиками сегодня рассматривается как константа, которая всегда будет здесь. Справедливость же, по их версии, должна состоять в том, чтобы нищебродили не люди с образованием, а пьющие малоспособные грузчики и продавщицы. И чтобы даже эта серая масса имела свои продуктовые талоны и больницы для бедных. Как-то так.

Что тут важно. Надо напомнить, что до самого мирового кризиса, которому в этом году исполнится десять лет, концепция мировой либеральной демократии была другой. Предполагалось, грубо говоря, что нищета исчезнет в обозримом будущем за счет поглощения ее растущим средним классом. Прогресс, автоматизация, кредитование и особенно информационные технологии перетащат нищих в мир собственных домиков, медстраховок и турпоездок. Иными словами — в сверкающем завтра будут сверхбогатые, но не будет бедных.

За кризисное десятилетие концепция, как видим, поменялась. И она сквозит сегодня в большинстве тематических публикаций. Перетащить всех в "мидлы" не получилось — и вряд ли получится. Да и вообще "средний класс" — это был скорее бренд, чем стандарт. И его время, возможно, уже прошло.

Практически во всем мире, от Африки до США и от Австралии до Латинской Америки, мы который год видим, как доходы переползают с нижних этажей социальной лестницы на верхние. И уже который год это именуют "главной глобальной проблемой", и уже который год эта проблема усугубляется.

При этом нельзя сказать, что прогресс и технологии совсем уж ничего не дали.

Сегодня бедняки тоже как бы богатеют — в том смысле, что если в 1997 году у них было меньше проблем с лишним весом и вовсе не было мобильного интернета, то сегодня и то и другое есть у подавляющего большинства. То есть доступность калорий и информации безусловно повысилась.

Хуже обстоят дела с той версией социальной справедливости, которая предполагает для граждан свободу выбора судьбы. Тут прогресс как-то меньше заметен, а местами наблюдается даже регресс.

Так, последние публикации старейшего медицинского журнала Lancet показывают, что в США с 1970-х годов наблюдается расширение пропасти в продолжительности жизни между бедными и богатыми. Сейчас самый бедный процент американцев живет почти на 15 лет меньше, чем самый богатый процент (нищие пьют и колются, но фокус в том, что завоевания медицины год за годом все лучше обслуживают сверхбогатых, но не сверхбедных). Более того, как показала статистика, в целом в США в 2015 году впервые с 1993-го, то есть в первый раз за 22 года, упала средняя ожидаемая продолжительность жизни, а в среде "белого среднего класса среднего возраста" внезапно зафиксирован всплеск смертности — главным образом от алкоголизма и суицидов. Это уже говорит о том, что тенденция пошла не "на растяжение", а "на разрыв".

Читайте также:  Ставка делопроизводителя в детском саду

При этом в том же 2015 году средний класс (в той его версии, которую практикуют в США) впервые перестал быть большинством населения, скатившись ниже отметки в 50%. Правда, хитрым статистическим путем было показано, что лишь треть покинувших мидл-класс обеднели, в то время как две трети разбогатели. Но это слабое утешение при общей картине социальной поляризации.

Ну и еще нарисовалась одна интересная тенденция. Беднеющее мировое большинство год за годом все меньше имеет доступ к такому затратному жизненному сервису, как семья. Число граждан передовых ли, отстающих ли стран, состоящих в браке, непрерывно падает. Количество детей у них тоже меньше — причем в передовых странах оно давно уже ниже уровня воспроизводства. Зато богатеющее мировое меньшинство, "золотой процент", — женится и размножается вполне эффективно.

Все вместе это рисует, если не лицемерить, картину глобального разделения человечества даже не на классы, а на два народа — не просто с разными возможностями, но с принципиально разными ценностями. При этом самое поразительное, что ценности, пропагандируемые как передовые (индивидуализм, одиночество, малодетность), — это сегодня "ценности бедных" (включая небедный якобы средний класс). А богатые бережно культивируют ценности "архаичные" — благо непрерывно растущее благосостояние дает им такую возможность. Больше всего происходящее напоминает, строго говоря, ефремовский "Час быка" с разделением мира на "короткожителей" и "долгожителей" — а это была, напомним, антиутопия.

Я это все к чему. Мировая болезнь социального разрыва протекает в нашей стране, безусловно, острее и болезненней, чем в так называемых передовых государствах.

Но искать там лекарство бессмысленно. У них его нет.

Виктор Мараховский
Источник: "РИА-Новости"

Оригинал взят у salery в О справедливости

Всегда испытываю чувство неловкости (недавно был повод), когда у вполне разумных людей встречаю без кавычек упоминания о «социальной справедливости». Это примерно как увидеть их вдруг в стельку пьяными. Что такое вообще «справедливость»? Ничто иное, как стопроцентно субъективное представление о должном распределении благ одной из сторон. И если разговоры о том, что данное поведение или решение не только выгодно, но и «справедливо», годятся для вящей мобилизации своей стороны, то, будучи обращены к другой стороне, они совершенно бесполезны и смешны. То есть всегда находятся индивиды, склонные признать справедливыми интересы противной стороны (обычно желающие сменить сторону) или чудаки, полагающие, что существует какая-то «надсторонняя» справедливость, но соображениями таковых дело никогда не решается.

Положим, можно признать объективно справедливым, когда за изготовление одинакового количества одинакового качества гаек люди получают равную плату. Но если один делает гайки, а другой – болты, то относительно того, какие изделия делать труднее и насколько именно, или какие изделия ценнее – уже могут быть очень разные мнения. Да даже и в первом случае о справедливости равной оплаты найдутся желающие спорить: допустим, один холост, а у другого несколько детей, каковое обстоятельство кто-то считает нужным принимать во внимание, кто-то – нет («а кто его просил плодиться?»).

В большинстве же случаев активы, которыми обладают люди, слабо или вообще никак не связаны с их личными усилиями. А между тем для индивида обычно более значимы, чем разница в зарплате. Справедливо ли, что физически привлекательный мужчина может иметь множество женщин, тогда как доля непривлекательных – «что осталось»? Что красивая женщина имеет несравненно большие возможности устроить свою жизнь, чем некрасивая? Справедливо ли, что одни мерзнут в Заполярье, тогда как другие живут в краю, где нужно только протянуть руку, чтобы сорвать плод? Справедливо ли, наконец, что некоторые даже с «вредными привычками» живут до 90 лет, а кого-то и без таковых к 60 постигает какой-нибудь рак? Ну неужели же вот такое не обиднее, чем «у них денег куры не клюют, а у нас на водку не хватает»?

Читайте также:  Как перевести деньги на спецсчет сбербанка

И как с такими несправедливостями бороться? Законодательно запрещать «мачо» иметь более одной женщины, «чтобы и другим досталось»? Делать за государственный счет косметические операции и всякие «фитнесы» некрасивым девушкам? Переселять чукчей в Грузию? Умерщвлять людей с отменно здоровым организмом по достижении определенного возраста, чтобы болезненным «не обидно было»? Пусть бы кто-нибудь попробовал…

Да и надо ли «общественно» бороться, когда люди сами как-то приспосабливаются, запуская и используя разного рода «компенсационные механизмы» пусть даже морально весьма сомнительного свойства. Что поделать, людям свойственно бороться за свои интересы не сообразуясь с тем, насколько эти интересы кажутся справедливыми другим. Тем более, что в разных обществах отношение к «компенсации» (не без зависимости от того, как понимается эта самая справедливость) могло и может сильно отличаться.

Понятия о том, кому из «несправедливо обделенных» и что простительно, тоже ведь достаточно субъективны. Приезжает тот же пресловутый «мигрант» в страну, где видит уйму «белых проституток», которые, по его предположению, кому-то «дают», а ему – нет (что несправедливо); во исправление таковой несправедливости, он берет сам. В одном случае ему вломят по полной (а если очень не повезет – то и какой-нибудь «суд Линча» схлопочет), в другом – пожурят и в худшем случае вышлют из страны. В одних обществах власти вешали даже карманников, в других – сами лишали людей собственности, а занимающихся тем же воров и разбойников объявляли (вполне логично) «социально близкими».

В отношениях же между сообществами понятие «справедливости» выглядит и вовсе смешно. Справедливо ли, что у одного государства много людей, но мало территории, а у другого – наоборот, и не следует ли по справедливости перераспределить жизненное пространство? Справедливо ли, что кто-то сидит на запасах всяких «ископаемых», а кто-то – на каменистом плоскогорье или бесплодной степи; не правильно ли будет перераспределить и их (при том, что ни один народ доставшиеся ему ресурсы не создавал, а практически любая территория не «исконная», а кем-то когда-то была завоевана)? Должны ли народ с народом или государство с государством «делиться» – или как? Будет ли «справедливой» война за такое уравнивание?

Нет ничего глупее, чем ставить вопросы, заведомо не имеющие адресата. Потому что каждый народ, государство, сообщество и т.д. заранее знает ответ – в свою пользу. И другим он не бывает, даже если сообщества близки или даже объединены в одной структуре. Если кто помнит, в СССР не раз поднимался вопрос о «повороте рек»: а зачем редкому северному населению столько воды, когда у многочисленного южного она в дефиците; но вот тем и этим населением он «почему-то» решался противоположным образом. И решаться он будет всегда – по возможностям сторон утвердить свой собственный взгляд на «справедливость». Поскольку же сообщества никуда не исчезнут, не думаю, чтобы и «мировому правительству» удалось установить какую-нибудь свою субъективную «справедливость», не ломая через колено то или иное из них.

Думаю, не скажу ничего нового. Наш президент происхождением из преступной среды, из лихих девяностых. Его окружение и весь олигархат – тоже, все поголовно. Если они позволят правосудию хоть немного самостоятельно действовать, дадут правосудию развиваться, то может возникнуть такая лавина, которая сметёт эту власть.

Типичный пример сам Путин: когда Ельцин по глупости дал немного свободы чеченским сепарам, сразу возникла война. Для её подавления пришлось дать свободу КГБ и армии. Эта волна сразу принесла в Кремль Путина, который и совершил переворот. Поэтому правосудие в России носит декоративный характер и в основном применяется к старушкам, укравшим плавленый сырок.

Читайте также:  Какая сумма штрафа за утерю паспорта

То же самое относится и к науке. Вот наука могла бы очиститься, разогнать фальшивых докторов и кандидатов, запретить торговлю дипломами в переходах. Но. всё упирается в покупную диссертацию нашего презика, а с ним и всех депутатов и министров.

То же самое относится и к малому бизнесу. Какой может быть малый бизнес, когда с ним конкурирует большой преступный бизнес, награбивший капиталы в 90-е?

То же самое относится к развитию технологий. Сколько бы из бюджета ни выделяли, ничего не будет создано. Всё будет разворовано, потому что технологии воровства отработаны, а правосудие и наказание не работает.

То же самое относится и к армии. Путин непрерывно меняет генералов целыми пачками, потому что они источник опасности для него. Мин. обороны посажен человек вообще посторонний для армии.

До того момента, пока не заработает правосудие и наказание, ничего не будет. Будут далдонить по ТВ одно и то же, одни и те же пропагандисты. А правосудие не заработает, пока не уйдёт Путин.

Опрос. Совместимы ли в России Правосудие и Путин?

А справедливость – это что? Все отнять и поделить справедливо? Директору миллион, а дворнику рубль справедливо? В столице театры и музеи, а на селе печное отопление, это справедливо?

Когда вы для себя решите, что такое справедливость, можно будет подумать и о том, когда она наступит. И, главное, возможна ли она вообще.

Справедливости нет нигде. Не будет и в России.

У одного жемчуг мелкий, у другого щи пустые – и там и там горе.

Если дед по уму построил дом, отец по уму вспахал поле, то сын может иногда поиграть на балалайке. А мы сразу хотим балалайку, пахать не охота.

Ну вот какая справедливость: есть двое, один маленький, другой большой. Поделить что-то можно как? Большому требуется побольше – он и сам большой (раз). Маленькому требуется побольше, поскольку у большого и так всего много (два). Или большой один и маленький один – значит поровну?(три).

Один родился в богатой семье – ага! у него сразу больше возможностей! Так нечестно! Несправедливо! А с другой стороны – если предки твои пахали-вкалывали, отец твой работал с утра и до ночи, то кому все ими заработанное отдать? Если они для своих детей старались? Вот и получается -несправедливость.

Отступление, что то вдруг вспомнилось:

Отец работал с утра и до ночи.
Он так хотел, чтобы кроха-сыночек
Одет был модно и кушал сладко,
На чужое добро был не падкий.
Труд – основа всего.
Спасибо, папа!

Мама-учитель внесла свою лепту
В формирование интеллекта.
Не ахти какого – я не вникал,
Но мама вдолбила – кое-что я узнал.
Читай больше, сынок!
Спасибо, мама!

Птенец подрос, ступил на карниз,
Взмахнул крылами и бросился вниз.
Электротехнический институт
Гостеприимно кричал:
Тебя здесь ждут!
Добро пожаловать, парень.
Спасибо, Минвуз.

Я учился, но брат рок-н-ролл
Меня вкривь и вкось перемолол.
Я осмелел, стал наглее в речах,
Еще бы чуть-чуть, –
И мой корень зачах:
Ветер шумел в голове.

Но человек со стальными очами
Сказал – сколько можно дышать мелочами.
Пора различать, кому поклоняться,
Кому подпевать, ну а чем гнушаться.
Шире разуй глаза.
Спасибо ему!

А я был юн, продолжал улыбаться.
Я крепко верил в веселое братство
Гитар, длинных волос, цветов,
Крутых скандалов, уверенных ртов.
Я любовался собой.

Бежали дни, летели года.
И шло бы так дальше, но вот беда:
Я не могу по ночам засыпать –
Один вопрос не дает мне спать:
Что нам поют?

Я сделал шаг на Калинов мост,
В руках дубина, в мыслях – авост.
Я бросил вызов стандартам эфира, –
Пусть содрогнется имя кумира!

Ссылка на основную публикацию
Adblock detector